Автор: Марина Майборода, преподаватель Института биосенсорной психологии, тренер по йоге.
В древних культурах целитель не был «специалистом с дипломом». Его способности воспринимались как нечто большее: как знак избранничества, как связь с духами и предками, как дар, который нельзя купить или почерпнуть из учебников. Антропологи и этнографы, изучая шаманские традиции Сибири, Африки, обеих Америк и славянских народов, обнаружили удивительное сходство. Путь к целительству почти всегда проходил через один из двух каналов: родовой дар (наследование) или инициацию (посвящение через кризис). А чаще всего — через их сочетание.
В традиционных обществах считалось, что целительская сила передаётся по родовой линии. Шаман был настолько тесно связан со своим родом, что даже его духи-помощники переходили по наследству внутри рода. После смерти шамана духи-помощники искали нового носителя среди его потомков.
Но одного родства было недостаточно. Традиция требовала, чтобы человек, который унаследует дар, был выбран духами. Именно это сочетание — родовая линия и личное избранничество — делало целителя «настоящим», а не самозванцем.
В славянской традиции передача дара происходила чаще всего внутри семьи, от старшего к младшему. «Целительский дар передаётся из поколения в поколение, подобно другим физическим признакам», — отмечают исследователи.
Там, где не было прямой родовой передачи или где она нуждалась в подтверждении, вступал в силу второй механизм — инициация через болезнь. «Шаманская болезнь» — это комплекс специфических состояний, которые испытывал избранник: приступы сонливости, головные боли, ночные кошмары, слуховые и зрительные галлюцинации, деперсонализация (отчуждение от самого себя). Например, в монгольской традиции будущий шаман «становится задумчив, уединяется, видит вещие сны, подвергается припадкам, во время которых находится в бесчувственном состоянии».
Это не было «психическим отклонением» в современном смысле. Болезнь была не разрушением, а кризисом, своеобразным «инкубационным периодом» перед посвящением. Избранник болел до тех пор, пока не соглашался принять служение и стать шаманом.
Например, телеутская традиция описывает это так: «Призвание шамана начиналось с болезни. С будущим шаманом происходят нервные припадки, во время которых он как бы в бреду объявлял, что в его роду был такой-то шаман-предок, который приказывает и ему, его потомку, сделаться также шаманом».
Самый глубокий слой инициации — это мотив ритуальной смерти и возрождения. В шаманских культурах посвящение описывалось как расчленение тела неофита духами, после чего он собирался заново, уже как шаман.
Восточнославянское знахарство не знало столь драматических обрядов, как сибирский шаманизм. Если в большинстве эзотерических практик «всякая инициация представляет собой символическую смерть, за которой следует возрождение», то в восточнославянском знахарстве нет обряда символической смерти. Однако, как отмечал Мирча Элиаде, выдающийся учёный XX века, румынско‑американский религиовед и писатель: «Отсутствие подобного обряда отнюдь не означает отсутствие посвящения: оно может произойти во сне или во время экстатического опыта».
Передача дара у славян часто происходила через материальный предмет: «Знахарство можно перенять, если возьмёшь из рук помирающего знахаря какую-то вещь...» В других случаях становление знахаря сопровождалось «мистическими снами, периодом жизненных невзгод, необычными случаями», которые сигнализировали о предназначении.
Что это значит для современного практика? Древние культуры не разделяли «магию» и «медицину», «духовное» и «телесное». Целитель был тем, кто прошёл через трансформацию — через болезнь, через кризис, через символическую смерть — и вернулся с даром помогать другим. Его сила была не в знании трав или заклинаний, а в глубинном контакте с той реальностью, которая стоит за физическим миром.
В биосенсорной психологии мы работаем с теми же механизмами, только без архаичных ритуалов. Мы учимся входить в контакт с полевыми структурами, слышать тело, видеть субстанции, развивать чувствительность и интуицию, активизировать внефизические составляющие, направляя их на решение собственных задач, в том числе на восстановление и оздоровление себя или других людей. Подобно древним целителям, мы проходим через собственный кризис, момент, когда старая идентичность растворяется, а новая ещё не сформировалась. Это и есть современная инициация: не расчленение духами, а осознанное прохождение через трансформацию, преобразование себя. В итоге мы неизбежно приобретаем новые навыки, в том числе целительские, и начинаем использовать их во благо.